Онейроїд - сновидне затьмарення свідомості з напливом мимоволі виникаючих фантастичних уявлень, мрій

«Китай в огне», 1995

Китай в огне
01Тизерциновый сон

Тизерциновый сон

в блеске медных доспехов
гладко выбрит и строен
неизвестный герой
двух пунических войн

с перерезанным горлом 
и дырявым щитом
он вошел в мою дверь
и навал себя сном

он устало шептал: 
Bella Punica est
и к груди прижимал
католический крест

в его ножнах ютился 
пластмассовый меч
черный волос струился
из-под шлема до плеч

он спросил
где здесь ходит автобус на Рим
я сказал, что горком
этот рейс отменил

он так долго смеялся 
над словом «горком»
что соседям пришлось
в стену бить молотком

я промыл его раны
уложил на кровать
и пошел в магазин
провиант добывать

а когда я вернулся
мой ночной пилигрим
был порядочно пьян
и уже не один

в доме шумно резвилась
когорта римлян
белобрысый ювенис
сипло пел под баян

громко билась посуда
разливалось вино
а румынская мебель
вылетала в окно

но увидев меня
кто-то крикнул: плебей!
и я понял, что это
страшней, чем еврей

не успел я открыть 
в оправдание рот
как пластмассовый меч
распорол мой живот

я очнулся от боли
в проклейменном белье
Bella Punica est –
я сказал медсестре

она нежно кивая
подозвала врача
под халатом сжимая
рукоятку меча
02За хворостом

За хворостом

кольями зеница зажмурилась
вьющимися птицами
травами поляна нахмурилась
не остановится ли?

клочьями колючими по глазам
да по бездорожью
воющими тучами к образам
алым подорожником

гривою тревога взъерошена
вычурной пословицей
словно в сердце сливы горошина
без домов околица

стуком-перестуком дерево сонное
дятлом просыпается
а как запахнет луком чаща темная
а кто там улыбается?

а как огреет обухом – 
поздно будет
с как согреет обухом –
поздно будет
	тенью разбегаются борозды
	за хворостом

колыданом ветви захлопнулись
ряжеными сплетнями
шорохом коричневым поднялись
завирюхи летние

клещеногой рысью помчалась чернь
одеялом на луну
как в утробу крысью лес мою тень
на опушку выплюнул

на двое разрублена тишина
домброй ненастроенной
плуг не шел, зато прошлась борона
ржавою оскоминой

вся коростой битая
вся быльем заживо поросшая
манит девка сытая в дом меня 
мертвыми ладошами

а коль войдешь в избу – 
поминай как звали
а коль вернешься в лес –
пропадай как звали
тенью разбегаются борозды
	за хворостом
03Х.Л.Р.В.

Х.Л.Р.В.

хотят ли русские войны –
вот риторический вопрос
спросите у моей жены,
она залезет пальцем в нос

и ни ответит ни хрена,
лишь ностальгически зевнет,
и осушив стакан вина
погладит ржавый пулемет

хотят ли русские войны –
но неужели в этом суть
войны не знаю, но блины
хотят как тишины Бейрут

задумайтесь, ведь вокруг нас 
кубло невиданных вопросов:
что будет думать папуас
в плену сибирского мороза?

куда уехал цирк, хотя 
все циркачи остались дома?
как кошке привести котят,
когда коты нажрались брома?

куда уходит лето, ведь
куда-то же оно уходит?
как матюгается медведь,
когда в желудке шишки бродят?

причем тут русские с войной –
они народ двояковпуклый:
им дай одеколон тройной
а на закуску кислой брюквы

оставим лучше на потом
вопросы, что нам не ясны
пускай решает суп с котом
хотят ли русские войны…

- хотят ли русские войны?
- а есть ли русские вообще?
04Пух и прах

Пух и прах

выдолблена внутренность
кашлем перламутровым
плачет грязь
купола под лужами 
корчатся в ненужную 
ипостась

ненарочным выстрелом
наугад 
и мысленно – в тростники
брызнут сосны белками
нарядились девками
мужики

	плачем неоплаченным
	ветром незаверенным
	пазухой распахнутой
	впопыхах
	лодкой непросмоленной
	рыбой пересоленной 
	дуются мозолями
	Пух и Прах

лопухом доверчивым
успокоить трещины
и уснуть
дружная семейка –
на еду копейка,
да рубль на ртуть

все вокруг до около
с небеленым цоколем 
ждет изба
а рубанок скалится:
«завтра нас останется 
всего два»

сапогами сердца
сохнут полотенца
с липкими младенцами 
на руках
потрохами мокрыми
с красными волокнами
шастают под окнами
Пух и Прах

без году неделя
а что же ты Емеля
всю щуку съел
кто в овраг не скатится
на седьмую пятницу
за предел

снова гости выпали
посидели, выпили
керосин
если с домом не расстанусь,
завтра я останусь
совсем один

нож вплетая в косы
льдом лаская босых
ждут в простоволосых
костях
щеками девичьими
кандалами птичьими
тлением опричнины
Пух и Прах
05Ноосфера

Ноосфера

бетон толчок
карман шаги
конвой сверчок
трава враги

я и оно
мы и она
чье-то окно
где-то война
ноосфера

переучет 
смех в парандже
было еще
стало уже
ноосфера

квадрат сирень
одежда боль
инцест мишень
свобода ноль

пятится сон
прячется Бог
сколько нас тонн
сколько сапог
ноосфера

падает газ
даль за углом
где мы сейчас
кто мы потом
06Цур та пек

Цур та пек

килимом по луках дим
стогіном язичницьким 
плаче дощ
все, що ми покинули
в серці домовиною 
запеклось

хмарами-примарами
над стріхами впалими
плине біль
пам’ятаю як побіг
та як збили мене з ніг
хліб та сіль

скиртами прогнившими
тінню Коліївщини
лихом очманілих лелек
стеблами без колоса
гарбою без колеса
впали в їжу волосом
Цур та Пек

тин похилий кликає
ледь на ладан дихає
а стоїть
сива баба згорблена
нав’ючена торбами
вся тремтить

раптом як подивиться
та й в потилицю – піт:
то не баба сивая,
то я сам,
але вже я – дід

встрінуть печерицею
сухою криницею
вражою рушницею
в поперек
сліпи небораки
в думках зроблять мряку
стиснуть переляком
Цур та Пек

неслухняним пострілом
навмання і босим
у очерет
дзвін летить наздогін
і розбива дорогу
ущент

що ж це люди коїться
рани вже не гояться
на мені
якщо хату не покину
завтра я загину
в пітьмі

с кожним на одинці
троянським гостинцем
скосять глузд серпом серпневих спек
помелом по хаті
спалахнуть багаттям
божевільні браття
Цур та Пек
07Параноидальные числа

Параноидальные числа

первый звонок
второе пришествие
третий рейх
четвертый позвонок
пятая нога
шестой лесничий

седьмое небо
восьмое марта
девять грамм
десять негритят
одиннадцать пальцев
двенадцать часов

	я думал, что вырвав лист
	исчезнет все, что писал
	но это – затея, лишенная смысла
	ведь я всего лишь статист
	в театре, где правят бал
	параноидальные числа

тринадцатый апостол
четырнадцатый год
пятнадцать суток
шестнадцать лет
семнадцать мгновений весны
восемнадцать пельменей вкусны

а двадцатому веку
глубоко безразлично,
что двадцать восемь панфиловцев,
что тридцать корейцев
и каждый день у кого-то
сорок дней со дня смерти
а у кого-то – пятьдесят лет жизни
	
я снова пытаюсь петь
	но мне не хватает огня
	и вера в себя давно уже скисла
	и мне остается терпеть
	как расчленяют меня
	параноидальные числа
	
шестьдесят центнеров
семьдесят ящиков
в Москве – «Олимпиада-80»
93-ий год – писал Гюго – 
будет особенно гадким
08Как я буду умирать

Как я буду умирать

как я буду умирать
расскажи мне склон оврага
каковы глаза у страха
я хочу об этом знать

расскажи мне отчий дом
так умру иль от болезней
в одеялах иль в подъезде
обреченно-проходном

расскажи мне Божья мать
под себя ходить ли буду
или нужную посуду
боги будут подавать

как сойду я в мир иной
расскажи тенистый берест
кто мою подвяжет челюсть
безразличною рукой

расскажи мне синь небес
буду ль крик душить подушкой
или бампер легковушки
утолит мой интерес

может быть я расползусь
под лихим мусоровозом
безразличные колеса
выплюнут кишки и грусть

будут ли беречь мой след
так, как берегли бы нервы
а в 2071-ом 
вспомнят ли, что мне 100 лет 

ладно, можете молчать
вам не ныть под божьей плетью
мне бы только перед смертью
разучиться понимать
как я буду умирать

Номерні альбоми

Mobile Goo  2015
Наташа Атомный Бог  2014
Ходень  2012
Giftstoffe  2009
Части тела  1998
Китай в огне  1995

Сингли

ВДНХ  2013
Абсанс  2012
Бетонне лезо, Бетон свободи  2012

Концертні програми,
самвидав-релізи

Гибернация (Live)  2010
LED  2007
BeatOn  2006
Party-zzan-party  2002
Гибернация  2000
Неразрешенность  1997
Новое язычество  1997
Транстранзит  1997
Фантомные боли  1997
Без десяти десять  1996
Страх смерти в пединституте  1996
Шапка Стереомаха  1996
Эксгумация Берлиозов  1996
Автобус, идущий на Запад  1994
Ногами вперед!  1994
День рождения Гастелло  1993
Пост-панк манипуляции  1993
Ресторанный рок  1993